Неточные совпадения
В
скромном, черном
платье с кружевным воротником, с красной розой у пояса, маленькая, точно подросток, Дуняша наполняла зал словами такими же простенькими, как она сама.
Самгин слушал, недоумевая, не веря, но ожидая каких-то очень простых, серьезных слов, и думал, что к ее красивой, стройной фигуре не идет
скромное, темненькое
платье торговки.
Через минуту пришла Манька Беленькая в своем коричневом, гладком, умышленно
скромном и умышленно обтянутом коротком
платье гимназистки.
От полотняной сорочки и батистовой кофты до
скромного жаконетного
платья и шелковой мантильи на ней все было сшито ее собственными руками. Лиза с жадностью училась работать у Неонилы Семеновны и работала, рук не покладывая и ни в чем уже не уступая своей учительнице.
Скажите, какой вред может произойти от того, что в Петербурге, а быть может, и в Москве, явится довольно компактная масса женщин,
скромных, почтительных, усердных и блюдущих казенный интерес, женщин, которые, встречаясь друг с другом, вместо того чтоб восклицать:"Bonjour, chere mignonne! [Здравствуйте, милочка! (франц.)] какое вчера на princesse N. [на княгине N. (франц.)]
платье было!" — будут говорить: «А что, mesdames, не составить ли нам компанию для защиты Мясниковского дела?»
Он поднял глаза и, к удивлению, увидел пред собою одну даму — une dame et elle en avait l’air [она именно имела вид дамы (фр.).] — лет уже за тридцать, очень
скромную на вид, одетую по-городскому, в темненькое
платье и с большим серым платком на плечах.
Как бедны, убоги показались Ольге Ивановне самые лучшие ее
платья и
скромные украшения ее туалета сравнительно с нарядом модной певицы.
— Новые
платья! Гм. Ну, это уже не так хорошо. Надо во всем удовольствоваться
скромною долей в жизни. А впрочем… пожалуй… можно любить и новые
платья.
Она была одета в простенькое камлотовое
платье с пелериной; дамы подозрительно осматривали этот
скромный костюм, стараясь под ним отыскать мужское
платье, о котором они слышали.
Всех почти, кого встретили они в первых рядах партера, они знали, если не лично, то по фамилиям — это были сливки мужской половины петербургского общества, почтенные отцы семейств рядом с едва оперившимися птенцами, тщетно теребя свои верхние губы с чуть заметным пушком, заслуженные старцы рядом с людьми сомнительных профессий, блестящие гвардейские мундиры перемешивались
скромными представителями армии, находившимися в Петербурге в отпуску или командировке, изящные франты сидели рядом с неотесанными провинциалами,
платья которых, видимо, шил пресловутый гоголевский «портной Иванов из Парижа и Лондона»; армяне, евреи, немцы, французы, итальянцы, финны, латыши, татары и даже китайцы — все это разноплеменное население Петербурга имело здесь своих представителей.
Сама по себе Анна Петровна представляла собой серенькую,
скромную девушку лет двадцати, — у нее были и волосы серые, и глаза, и цвет лица, и
платье.
Ругаясь и плюясь, Грушина отправилась и уборную и там, при помощи горничной, расправила складки своего
платья на грудь и спину. Возвратясь в зал, хотя и в более
скромном виде, она все же усердно искала себе поклонников. Она грубо заигрывала со всеми мужчинами. Потом, когда их внимание было отвлечено в другую сторону, она отправилась в буфетную воровать сласти. Скоро вернулась она в зал, показала Володину пару персиков, нагло ухмыльнулась и сказала...
— А я бы тогда летом ездила в Крым, на Кавказ, а зимой заседала бы в обществе попечения о бедных. Сшила бы себе чёрное суконное
платье, самое
скромное, и никаких украшений, кроме броши с рубином и серёжек из жемчуга. Я читала в «Ниве» стихи, в которых было сказано, что кровь и слёзы бедных обратятся на том свете в жемчуг и рубины. — И, тихонько вздохнув, она заключала: — Рубины удивительно идут брюнеткам…
По крайней мере с десяток зеркал отразили в себе их
скромные фигурки в ситцевых праздничных
платьях и ослепительно белых передниках.
Салтыков сидел, что называется, ни жив, ни мертв, и молчал. Спущенную шерсть, однако, он постарался поправить. Дарья Николаевна оглядела себя. Она сегодня, не в пример другим дням, была в чистом, темнокоричневом
платье, прекрасно оттенявшем белизну ее кожи, и вообще, не только бывшем ей более к лицу, чем другие, но даже придававшем ей
скромную миловидность. Она выглядела девушкой приличного круга, которой не совестно предстать перед такой важной гостьей, как генеральша Глафира Петровна Салтыкова.
В простеньком шерстяном
платье, в косыночке, со
скромным зонтиком, но затянутая, стройная, в дорогих заграничных ботинках — это была талантливая актриса, игравшая мещаночку.
Даша была необыкновенно занята и оживлена; она хлопотала обо всем, начиная с башмака невест и до каждого бантика в их головных уборах. Наряды были подарены невестам Анной Михайловной и частью Дорой, из ее собственного заработка. Она также сделала на свой счет два самых
скромных, совершенно одинаковых белых
платья для себя, и для своего друга—Анны Анисимовны. Дорушка и Анна Анисимовна, обе были одеты одинаково, как две родные сестры.
Одета г-жа Петицкая была в черное траурное
платье, траурную шляпку и, придав самый
скромный и даже несколько горестный вид своему моложавому лицу (г-же Петицкой было, может быть, лет тридцать пять), она произнесла тихим и ровным голосом и совсем, совсем потупляя глаза...
На другой день, к восьми часам вечера, она была уже одета в дорогое, но совершенно простое
платье,
скромную черную шляпку с густой вуалью, и в этом костюме никто бы не узнал вчерашней Анжель. На медных дощечках, прикрепленных к крышкам изящных дорожных сундука и чемодана, вынесенных в коляску, дожидавшуюся ее у подъезда, были вырезаны имя, отчество и фамилия их владелицы: Анжелика Сигизмундовна Вацлавская.
Ее уже почти совершенно сформировавшаяся фигура принадлежала к тем, которые способны придавать особое изящество даже самому простому костюму, так что
скромная пансионская одежда — коричневое
платье и черный фартук — казалась на ней почти нарядной.
Больную доктор привез в карете Бегушева часам к пяти; она была уже одета в посланное к ней с кучером новое белье и
платье и старательно закутана в купленный для нее салоп. Доктор на руках внес ее в ее комнату, уложил в постель и, растолковав Минодоре, как она должна поставить мушку, обещался на другой день приехать часов в восемь утра. За все эти труды доктора Бегушев заплатил ему сто рублей.
Скромный ординатор смутился даже: такой высокой платы он ни от кого еще не получал.
А когда я подал самовар, вижу, сидит на диване женщина в розовом широком
платье, белокурые волосы по плечам распущены; маленькая, точно кукла, лицо тоже розовое, глаза голубые;
скромной и грустной показалась мне она.
— Новенькая, новенькая, — раздался сдержанный говор, и все глаза обратились на меня, одетую в «собственное»
скромное коричневое платьице, резким пятном выделявшееся среди зеленых камлотовых
платьев и белых передников — обычной формы институток.
Везде показала она себя
скромной, любезной, приветливой; нигде не выставляла превосходства своего воспитания и ума над девицами, мало образованными, с которыми познакомилась; со всеми из них охотно делилась новостями о покроях
платья и разных петербургских нарядах, которые составляют важный предмет любопытства даже не одних провинциалок.
Поворачивая с площадки к небольшому спуску, который вел к стоявшему тогда на Крещатике театру, мы на полугоре повстречали молодую девушку в сером
платье, завернутую в большой мягкий, пушистый платок. На темно-русой головке ее была
скромная шляпочка, а в руке длинный черный шелковый зонтик, на который она опиралась и шла тихо и как будто с усталостью.
Я, разумеется, изъявил радостное согласие править эту почтовую службу — и мы, завершив большую прогулку, возвратились домой, где нас ждал в средней комнате накрытый на два прибора стол. Обед состоял из двух
скромных, но вкусных блюд, и яблока вместо десерта. За столом нам служила та же Бригита, то есть та же женщина в темном
платье и белом чепце, которая принесла самовар в минуту моего приезда и которая была нашей кухаркой и горничной.
— Pardon, — я слышу тихий оклик справа и, скользнув взглядом по высокой фигуре девушки, одетой в
скромное коричневое
платье, замираю от неожиданности. Предо мною бледное до прозрачности, маленькое личико, с сине-зелеными, неестественно ярко горящими глазами под ровными дугами черных бровей. Непокорные черные волосы оттеняют копной это бледное лицо, милое, знакомое лицо…
Девушка была одета нарядно, точно на званый вечер: бархатное
платье, широкий брюссельский кружевной воротник — все это резко отличалось от наших
скромных костюмов. Масса колец, браслетов украшали ее маленькие руки.
Публика была
скромная, много девушек, без куафюр, в просто причесанных волосах и темных кашемировых
платьях, молодые люди в черных парах, студенты университета и академии, но не мало и пожилых, даже старых мужчин, с седыми бородами, лысых, худых и толстых, с фигурами и выражением лица писателей, художников и особого класса посетителей публичных чтений и торжеств, существующего в Петербурге.
Минута тишины, пока Катя Реймер давала свою руку, и затем твердые мужские шаги и рядом с ними
скромный шелест
платья. И тот же голос тихо и нежно спросил...
Одна — молоденькая швейка, кудрявая, пышная, плотно обтянутая
скромным серым
платьем; ее пустые, водянистые глаза смотрели на все утомленно, на белом лице лежало что-то горестное, вдовье. Даже и за глаза она говорила о хозяине робко, пониженным голосом, величая его по имени-отчеству, а товар принимала с какой-то смешной суетливостью, точно краденое…
Пик увидал ее первый раз на выпускном экзамене, где она пела, как Пери, одетая в белое
платье, и, рыдая, прощалась с подругами детства, а потом произошла вторая, по-видимому, очень значительная встреча на летнем празднике в загородном герцогском замке, где Пеллегрина в
скромном уборе страдала от надменности богато убранных подруг, которые как только переоделись дома, так и переменились друг к другу.
«Как неумело они продают себя! — думал он. — Неужели они не могут понять, что порок только тогда обаятелен, когда он красив и прячется, когда он носит оболочку добродетели?
Скромные черные
платья, бледные лица, печальные улыбки и потемки сильнее действуют, чем эта аляповатая мишура. Глупые! Если они сами не понимают этого, то гости бы их поучили, что ли…»
Какой-то скелет в
платье женщины бешено носится, у стола кружится, в исступлении подергивает костлявыми плечами, — и снова тишина, порядок,
скромные женщины, одетые в черное, скучные лица мужчин.
В первую минуту Даша замерла от неожиданности, потом попятилась назад к порогу двери, a шпиц все лаял, лаял выбиваясь из сил. Он то храбро подскакивал к подолу девушки, угрожая
скромной черной оборке, которой было обшито её кашемировое, дешевенькое
платье, то отпрыгивал назад, не переставая браниться все время на своем непонятном собачьем языке.